10 февраля исполняется 130 лет со дня рождения Бориса Пастернака — одного из самых выдающихся поэтов русского Серебряного века. В честь юбилея гения отечественной лирики мы подготовили материал, посвящённый особенностям его поэтического мира.

Словарь 

Пастернак включал в стихи слова и словосочетания, которые ранее никогда не использовались поэтами предыдущих поколений, особенно представителями золотого века русской поэзии. Поэт всю творческую жизнь искал свой стиль, и, чем меньше слово было привычным в обороте, тем лучше, оригинальнее и свежее оно становилось в стихах Пастернака.

Поэт стремился к различным экспериментам над словами и их формами, чтобы уйти от шаблона, от стандартных словосочетаний, выражающих обыденные представления. Не разобравшись в точном значении слова (это могут быть неологизмы и устаревшие слова, редкие географические названия, имена философов, поэтов, художников, учёных, композиторов), трудно проникнуть в смысл той или иной строки, строфы, четверостишия, стихотворения, осознать глубину описываемого в лирическом произведении.  Перейдём же к конкретным примерам.

«Снасти крепки, как раскуренный кнастер…»

Читателю следует уточнить значение слова «кнастер». Кнастер — это сорт трубочного турецкого табака. Зная это, читатель соотнесёт крепкость табака с крепкостью снастей.

«Пью горечь тубероз, небес осенних горечь
И в них твоих измен горящую струю…»

С первых строк произведения смущает слово «тубероза». Тубероза — это многолетнее растение. Сразу же появляется вопрос: как можно пить растение? Но если мы начнем читать про туберозы, то поймем, что данный цветок используется в парфюмерии. Лирический герой Пастернака, описывая свои чувства к любимой, метафорично говорит: «Пью горечь тубероз…», что на самом деле означает примерно следующее: персонаж поэта грустит из-за разрыва с любимой и вспоминает ее запах (парфюм), который вызывает чувство ностальгии. В сочетании с туберозами понятное слово «пью» превращается в глагол «вспоминаю», «ностальгирую».

«Ты бьешься, как билась княжна Тараканова,

Когда февралем залило равелин…»

Рассказывая о душе лирического героя стихотворения, Пастернак прибегает к сравнению: «…как билась княжна Тараканова…». Стоит уточнить, что княжна Тараканова — это неизвестная женщина, выдававшая себя за дочь императрицы Елизаветы Петровны. Девушка была в 1774 году заточена в Петропавловскую крепость по приказу Екатерины II. Таким сравнением поэт показывает рвущуюся на свободу душу персонажа, которая обречена на страдания.

Но, помимо отсылки к истории России, строки осложняет слово «равелин». Равелин — это вспомогательное сооружение, которое помещалось перед крепостным рвом между бастионами. Равелины представляют собой каменную ограду с казематами для стрелков, или состоят из рва и вала, обычно имеющего каменную облицовку. Именно в феврале княжна Тараканова была заточена в Петропавловскую крепость, следовательно, метафора «февралем залило равелин» означает страдания женщины, навсегда сохранившиеся в стенах крепости, у которой был равелин.

Синтаксис

Чтобы сделать свою лирику уникальной, придать стихам особый стиль, Пастернак нарушал привычные для читательского слуха сочетания слов. Слова могут быть знакомыми, обычными, но их расстановка в строфе крайне оригинальна и поэтому затруднена.

«В посаде, куда ни одна нога
Не ступала, лишь ворожеи да вьюги
Ступала нога, в бесноватой округе,
Где и то, как убитые, спят снега…»

В этом стихотворении речь идёт о путнике, заблудившемся в некоем посаде, о метели, усугубляющей безысходность пути для героя. Заблудиться «в пространстве» для поэта то же, что и заблудиться «во времени». Передают это состояние обычные слова и словосочетания, получившие свои места и производящие необычное, странное впечатление благодаря метафоричности, которую Пастернак придает им.

Сложность этого четверостишия заключается еще и в приемах, а конкретно повторе, инверсии и гиперболе: «В посаде, куда ни одна нога / Не ступала, лишь ворожеи да вьюги / Ступала нога…», использованных поэтом для создания мрачного образа посада. Частое использование литературных приемов и различных троп осложняет читательское восприятие текста, а вместе с этим — синтаксиса.

«Так пошлость свертывает в творог
Седые сливки бытия»

В строках речь идет о пошлости, которая в переносном смысле «убивает в человеке стремление к высокому». Но поэт говорит об этом возвышенно трагично благодаря метафоричной игре со словами: сливки и творог не на прямую, а через ассоциации, которыми так богаты тексты Пастернака, сравниваются с даром постижения искусства и приземленной бездарностью, то есть с пошлостью. И опять синтаксис осложнен интересным пастернаковским приемом — аллитерацией на с-т, частое повторение согласных делает эти строки неприятными в эстетическом смысле. Можно сказать, что поэт добивается не только внутреннего, но и внешнего эффекта восприятия текста.

Единство образной системы

У каждого поэта есть свой повторяющийся элемент: снежная вьюга у Блока, земля у Есенина, ночь у Тютчева, кавказский пейзаж у Лермонтова. Эти образы в текстах всех творцов трактуются по-разному, потому что каждый из писателей вносит что-то свое в значение слова. У Пастернака «вечных образов» сразу несколько.

Свеча-огонь

Свеча в лирике поэта означает жизнь, борьбу со смертью. Именно огонь свечи не дает потухнуть надежде на лучшее, поэтому эти образы смежные.

«На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно…»

Текст построен на антитезе снег (смерть) — свеча (жизнь). Смерть вечно преследует человека, но жизнь продолжается (свеча горит). Рефрен «свеча горела на столе, свеча горела», как бы побеждает метель, потому что всегда идет в конце, символизируя победу жизни над смертью.

Метель-снег

Снег в стихотворениях Пастернака всегда противопоставляется огню, то есть жизни, а значит, носит черты смерти, уходящего времени. Поэт часто призывает ценить жизнь, обращаясь к снегу или метели, напоминает о том, что прекрасная пора существования на земле в любой момент может кончиться. Зимние пейзажи и элементы делают мрачной атмосферу стихотворений Пастернака.

«Может быть, проходит время?
Может быть, за годом год
Следуют, как снег идет,
Или как слова в поэме?»

Чаша

Библейское мировоззрение Пастернака (о нем мы поговорим ниже) проявляется в некоторых образах, например, в образе чаши. Чаша в лирике Бориса Леонидовича означает рок, который преследует человека всегда. Сам образ чаши отсылает читателей к евангельскому сюжету, конкретно — к Молению о чаше или Гефсиманскому молению. Герой Пастернака часто фаталистичен, поэтому верит в волю судьбы, и единственный способ избежать вселенский ужас для него — молитва.

Вот несколько два примера из романа «Доктор Живаго»:

«Если только можно, Aвва Oтче,
Чашу эту мимо пронеси…»

«И, глядя в эти черные провалы,
Пустые, без начала и конца,
Чтоб эта чаша смерти миновала,
В поту кровавом Он молил Отца…»

Аллюзии

У каждого писателя есть любимые книги, к которым лирики периодически обращается, воссоздавая различные сюжетные элементы, типы героев, сцены и даже идеи.

Однако, говоря конкретно о литературных отсылках в творчестве Пастернака, поражает «книжный арсенал» поэта. Пастернак умело совмещает собственные стихи с идеями других великих писателей, образами из книг различных авторов.

«Я не держу. Иди, благотвори.
Ступай к другим. Уже написан Вертер,
А в наши дни и воздух пахнет смертью:
Открыть окно — что жилы отворить».

Мелодичные строки завершают достаточно объемное произведение. Однако в самом последнем четверостишии мы видим имя Вертер. Опытный читатель сразу же поймет, что речь идет о романе Иоганна Гёте «Страдания юного Вертера», по сюжету которого молодой человек, чье имя уже упоминалось, кончает жизнь самоубийством из-за неразделенной любви. Лирический герой, говоря, что «Вертер уже написан», отпускает возлюбленную, обещая, что он ничего не сделает с собой.

«И падали два башмачка
Со стуком на пол.
И воск слезами с ночника
На платье капал.

И все терялось в нежной мгле
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела»

А это стихотворение, как и прозаическая часть, к которой оно относится, имеет сходства с балладой Жуковского «Светлана». Вспомним первые строки произведения поэта-романтика:

«Раз в крещенский вечерок
Девушки гадали:
За ворота башмачок,
Сняв с ноги, бросали;
Снег пололи; под окном
Слушали; кормили
Счетным курицу зерном;
Ярый воск топили…»

Зимний пейзаж и непривычные для поэзии слова «воск» и «башмачок» намекают на скрытую связь данных поэтических произведений.

Но если погрузиться в контекст строк пастернаковского стихотворения, то сильно удивимся тому, насколько глубока отсылка к балладе Жуковского. Вот отрывок из романа «Доктор Живаго»:

«Они проезжали по Камергерскому. Юра обратил внимание на черную протаявшую скважину в ледяном наросте одного из окон. Сквозь эту скважину просвечивал огонь свечи, проникавший на улицу почти с сознательностью взгляда, точно пламя подсматривало за едущими и кого-то поджидало.

«Свеча горела на столе. Свеча горела…» – шептал Юра про себя начало чего-то смутного, неоформившегося, в надежде, что продолжение придет само собой, без принуждения. Оно не приходило».

Мы видим, как строки будущего стихотворения зарождаются, когда Юрий Живаго едет мимо дома Лары зимой 1911 года. Спустя 19 лет, в 1930, Лара идет мимо этого дома и решает зайти внутрь, где Юрий Андреевич уже лежит в гробу (главный герой снимал именно эту квартиру в последние годы жизни).

Кольцевая композиция романа и стихотворение отсылают нас к балладе «Светлана» не только некоторыми пейзажными зарисовками и деталями, но и сюжетными элементами. Вспомним сон Светланы: героиня приезжает к гробу, где лежит ее жених, как и Лара. Стихотворные строки пронизаны отсылками к прозаической части романа, которая, в свою очередь, также подвержена влиянию со стороны различных литературных текстов.

Евангельское мировоззрение

Как говорилось выше, лирический герой Пастернака часто задумывается о сущности человеческого бытия с достаточно фаталистической позиции. Он искренне верит, что все в мире предначертано свыше, эту мысль подтверждают строки из стихотворения «Гамлет»:

«Я ловлю в далеком отголоске,
Что случится на моем веку…

Но продуман распорядок действий,
И неотвратим конец пути…»

Также лирический герой поэта искренне верит в воскресение, победу над смертью, и в этом заключается его евангельское мировоззрение:

«Но пройдут такие трое суток
И столкнут в такую пустоту,
Что за этот страшный промежуток
Я до воскресенья дорасту».

Не случайно главная книга Пастернака «Доктор Живаго» изначально имела «черновое» название «Смерти не будет», и поражает монолог Юрия Живаго, полностью отражающий позицию Пастернака на жизнь:

«Смерти нет. Смерть не по нашей части. А вот вы сказали талант, это другое дело, это наше, это открыто нам. А талант — в высшем широчайшем понятии есть дар жизни. Смерти не будет, говорит Иоанн Богослов, и вы послушайте простоту его аргументации. Смерти не будет, потому что прежнее прошло. Это почти как: смерти не будет, потому что это уже видали, это старо и надоело, а теперь требуется новое, а новое есть жизнь вечная»

Жизнеутверждающая сила стихотворений, интересный слог и изысканность строф сделали Пастернака одним из крупнейших поэтов в истории России.

Поделиться